— О Сиддхартха, — сказал однажды Говинда своему другу, — я был сегодня в деревне. Брахман пригласил меня войти в его дом, и был в его доме один сын брахмана из Магадхи — он своими глазами видел Будду и слушал его поучения. Поистине у меня стеснилось дыхание в груди, и я подумал про себя: если б и мне, если бы нам обоим, Сиддхартхе и мне, довелось пережить тот час, когда мы воспримем учение из уст Совершенного! Скажи, друг, не пойти ли и нам туда послушать учение из уст Будды? Сказал Сиддхартха:

— Всегда, о друг мой, думал я, что Говинда останется с саманами, всегда считал я, что это его цель: встретить свои шестидесятый и семидесятый год все в тех же упражнениях и постах, которые так украшают жизнь самана. Но оказывается, я слишком мало знал Говинду, я мало знал его сердце. И значит, теперь, дорогой мой, ты хочешь вступить на новую тропу и идти туда, где проповедует Будда свое учение?

Сказал Говинда:

— Тебе нравится насмехаться. Вечно ты насмехаешься, Сиддхартха! А разве тебе самому не хочется, в тебе не проснулось желание послушать это учение? И разве не сказал ты мне однажды, что недолго уже тебе идти путем самана?

Тогда усмехнулся Сиддхартха, по своему обыкновению, и в голосе его осталась тень насмешки, но появилась тень печали:

— Все верно, Говинда, все верно ты говоришь, не обманывает тебя твоя память. Но вспомни, ведь и другое ты от меня слышал: что недоверчив я стал к учению и учениям и устал от них, что мала вера моя в слова, идущие к нам от учителей… Что ж, я готов, милый, послушать это учение, хотя и чувствую сердцем, что лучший плод его мы уже вкусили.

Сказал Говинда:

— Готовность твоя радует мое сердце. Но скажи, как это может быть? Как может учение Готамы еще до того, как мы его восприняли, подарить нам уже свой лучший плод?